Copyright 2017 - Идринское

«Это вы из Курежа?» - спросили меня из подъехавшего автомобиля. «Да», - ответил я, и мой нос вдруг непроизвольно стал задираться кверху от важности и чувства гордости за свое село, свою малую родину, за частичку Украины в Сибири. Знай наших! Это ж надо - в столице Хакасии, и даже возле бывшего здания горкома партии, и вдруг речь о какой-то деревне...

Вот здесь мы и встретились с Александром Магдалиным, который откликнулся на мое предложение пообщаться. Гляжу впервые на этого интеллигентного горожанина и с трудом воспринимаю и пытаюсь понять, что ведь корни этого известного в Хакасии человека уходят в раннюю деревню, в самый зачаток зарождения жизни села Куреж, и что никакие повороты судьбы не сломили крепкий человеческий род, к коему принадлежит Александр Алексеевич.

Как было заранее обговорено, он передал мне фотобиографическую летопись - три книги, написанные его отцом Алексеем Лукичом Магдалиным. Этот материал охватывает период с 1780 по 2010 годы и дает дополнения и подтверждения известным нам периодам становления села, а некоторые эпизоды и факты мы узнаем и открываем для себя впервые. Последние почти два десятка лет отец жил в Америке, но связи с родиной и родными не терял и над книгой работал до конца своих дней.

Сегодня при желании можно найти многое в архивных документах: фамилии, даты, протоколы собраний и всевозможные постановления, а если повезет, и что-то более значимое и интересное. На этих пахнущих ветошью пожелтевших страницах невозможно разглядеть и понять души тех людей, их чисто человеческие переживания и сверхчеловеческие унижения, их радости, горе и страдания. Но между скупыми стандартными строками документов можно найти ответы на многие интересующие нас вопросы и понять хоть самую малость.

Автору летописи своего рода Алексею Лукичу в какой-то мере удалось понять, приоткрыть истину и сказать об этом потомкам. А для себя выбрать и прожить свой, понятный ему самому путь...

В знак уважения к этому человеку привожу выдержку из его книги дословно: «Михаил Иванович Магдалин и его брат Илларион Иванович приехали в Сибирь в 1895 году из деревни Чайковщина Любнинского уезда Полтавской губернии. В это время многие с Украины выезжали в Сибирь на свободные земли. Повсеместно вели об этом разговор. Когда в семье братьев заговорили об этом, то после долгих разговоров и раздумий, бесед с ходоками, которые специально побывали в Сибири, взвесив все условия и обстоятельства настоящей жизни, которая с каждым годом ухудшалась, решили поехать в Сибирь первопроходцами от семьи. Ехать с ними согласились еще несколько семей из деревни. Договорились, что по прибытии в Сибирь сообщат подробности, где, что и как. У Михаила и Иллариона было уже по четверо детей. Дорога была трудная и продолжительная из-за множества переселенцев на железнодорожных станциях и поездах. Особая трудность была при пересадках. Состав поезда двигался медленно, вагоны переполнены людьми. Когда доехали до станции Кривощеково, там был карантин. Свирепствовал тиф, многие умирали. Вымирали целыми семьями. Подвал (морг) был переполнен трупами, их не успевали хоронить. После продолжительного пребывания на этой станции с трудом удалось попасть на поезд, следовавший до Ачинска. В Ачинске сговорились несколько таких же переселенцев, купили лошадей, по совету бывалых, отправились в путешествие на юг Енисейской губернии. Доехали до места, застала зима. Чтобы пережить зиму, разместились на квартирах в Галактионово. В это время в семье Иллариона Ивановича заболевает младшая дочь Матрена и умирает (возраст один год). В Галактионово ее и похоронили. Весной 1896 года, как только начал таять снег определились с местом будущего поселения. Место для него облюбовали на южном склоне отрогов Саянских гор, где была старая заимка для летнего пастбища скота, у истоков ручья Джирим. В волостном правлении, которое занималось переселенческими вопросами, получили согласие на поселение. Это место назвали Куреж. (Название Куреж уже существовало. - Прим, автора). Вместе с семьей Магдалиных - Михаила и Иллариона, ехали на поселение и зимовали в Галактионово семьи Жолоба, Вербы, Проскурни, Ерченко, Хилько с сыновьями».

А теперь мой комментарий. Как же так получилось, что к концу 1895 года территория теперешнего Курежа оказалась на заселенной переселенцами, тогда как вокруг разрастались деревни Метихово, Галактионово, Покровка, Моисеевка и др. Вся причина в обособленности жителей Б.Телека. Из рассказов старожилов можно судить о недобрососедских отношениях большетелекских жителей как с коренными жителями-кайбалами, так и прибывающими на поселение и даже в их деревню. Это продолжалось до тех пор, пока они не прославились на всю Сибирь. В годы гражданской войны они позорно бежали при встрече с колчаковским разъездом, растеряв по дороге калачи и пирожки с капустой. О домашних делах я уже и не говорю. Когда война закончилась и стали организовываться коммуны и товарищества по совместной обработке земли, они опять отличились. Но вот парадокс - Куреж и Телек всегда стремились объединить. Так было со школой и церковью, коммуной и комсомолом, так было с сельсоветом и колхозом с гордым названием «Большевик».

Так вот, в своих материалах Алексей Лукич подтверждает, что когда переселенцы ступили на курежскую землю в зиму и им негде было зимовать, то в Телеке им категорически отказали в этом. А вот в Галактионово их приютили до весны. Пройдет несколько лет, они вместе будут посещать один приход, дети из Галактионово будут учиться в курежской школе, и эти отношения растянутся на многие десятилетия.

Итак, вбили первый кол для временного жилья, начали пахать, сеять, обживать новое место жительства. Позже, когда население пополнилось переселенцами, делали жилье более капитально. Кто топтанку из глины и соломы, как делалось на Украине, кто делал плетеное основание изнутри и снаружи, а потом обмазывал толстым слоем глины, кто заготавливал лес и делал дома, рубленные из бревен. Кто строить не умел, а имел средства, нанимал плотников по строительству из соседних деревень - Метихово и Галактионово. Только не из Телека, упаси Боже. Мастера-строители оставили не только тепло и уют, но и на многих домах и сейчас можно прочитать под самым карнизом фамилии строивших. Жили единолично, занимались сельским хозяйством, а кто мог, тот занимался своим кустарным промыслом. Без этого в то время нельзя было обходиться. Конечно же, за всем этим кроется огромный труд, который теперь не под силу многим. Сегодня в деревнях (за редким исключением) - сквозняк. Продаются за гроши и за спиртное дома столетней давности. Деревни теперь не вернуть, ни тех, что были самыми населенными перед образованием колхозов, ни самых благоприятных для жизни 70-80-х годов.

На деревенском погосте несколько лет назад внуки Леонтия Хилько установили на его могиле памятник, как основателю Курежа. Пока ему одному. Нынче летом обновилось и захоронение Жолоб. Я думаю, что после публикации этой статьи появятся еще. Мне предоставляется возможность проследить судьбу вышеупомянутых переселенцев Магдалиных - Михаила и Иллариона. Они поселись рядом, основали вместе со всеми будущую Украинскую улицу. Михаил Иванович - старший брат, для обеспечения потребности семьи занимался пашней, огородом. У каждого поселенца огороды были большие, ограничений не было. Держал скот: лошадей, коров, овец. По возможности подрабатывал: шорничал, шил сбрую и гнул дуги. Такие разрисованные узорами дуги впоследствии зять Михаил найдет под полом. Сеял пшеницу, лен, просо. Семья выращивала для продажи много картофеля, овощей. Имели в достатке молоко, мясо, хлеб. Женщины пряли лен, ткали полотно для одежды. На ярмарку ездили в Минусинск и излишки там продавали или обменивали. Широко было поставлено пимокатное дело. Пожалуй, не было мастеров в этом деле лучше, чем в Куреже, и эта традиция сохранится до 90-х годов. С приходом советской власти единоличная жизнь закончилась. В образованном колхозе, а ранее коммуне, требовались мастеровые и трудолюбивые руки, а не только нищета и голытьба. Все были вынуждены уйти в колхоз вместе со своим хозяйством. Михаил Иванович умер раньше жены, она, Антонина, дожила до 90-летнего возраста. Похоронена в Куреже. Одна из четырех детей Евдокия Михайловна, или баба Дуся, «Максимиха», как ее звали в деревне по мужу Максиму Ерченко, будет жить в этом доме до конца своих земных дней. Умерла в 1972 году. Максим Ерченко, участник войны 1914 года, пришел домой весь израненный и контуженный и работать в полную силу не мог. Сапожничал, шорничал, а всему этому научился у тестя. Евдокия Михайловна все делала по дому сама. В их семье родились сын Василий и три дочери. О Василии я писал в одной из газет. Он был участником событий на Халкин-Голе в 1939 году. За проявленное мужество представлен к медали «За отвагу». Награду вручал в Кремле М. Калинин. В 1934-37 г.г. Василий Ерченко был секретарем комсомольской организации в Куреже, а последний год в Большом Телеке. Затем семья переехала в Абакан, и оттуда он был призван на войну в 1941 г. Погиб и похоронен в Новгородской области у деревни Любино Поле, от которой и остался сегодня только мемориал-захоронение, где перезахоронены 14 тысяч погибших бойцов.

Жители села Куреж - потомки переселенцов из Украины

Я не знаю, кто из членов этой семьи строил дом, от которого сегодня остался только фундамент да заросший сад с вековой березой. Волей судьбы в этом доме мы жили в одно время с женой Ниной Ивановной, отец которой был племянником деда Максима. Мы жили в нем чуть больше двух лет - в 1973-1976 г.г. Добротно срубленный мастерами своего дела пятистенок, с двойным полом и резными, никогда не видавшими краски, ставнями-наличниками, впечатлял и вполне нас устраивал. Я до сих пор помню в кладовой огромную двухметровую кадку для муки, которую нельзя было вынести или выкатить на улицу - не умещалась в дверной проем. Супруга сегодня вспоминала, как случайно упала в эту «кадушку» и ее еле в ней нашли. А еще меня поразили два погреба на улице, которые можно было не закрывать и утеплять зимой. После нас там был «дом быта», затем еще жила семья некоторое время, а затем дом был продан на слом, хотя мог бы еще служить.

Младший брат Михаила - Илларион Иванович - в истории Курежа оставил более значимый след, особенно в первые два десятка лет его основания. Его отец на Украине занимался кузнечным ремеслом, готовил телеги и сани, и это мастерство унаследовал молодой Илларион. К этому ремеслу было особое отношение и оно давало средства для существования семьи. В дни праздников всей семьей посещали церковь. Ему нравилось хоровое пение, и это послужило причиной знакомства с хористкой Анастасией, которая станет его женой. Они вместе начнут петь в хоре. До переезда в Куреж у них уже было четверо детей, одна дочь заболеет и уйдет в мир иной, а в Куреже еще появятся на свет двое детей, один из которых - Лука Илларионович - будет отцом написавшего эту книгу. Первое время у переселенцев не хватало лошадей, чтобы пахать, плуг был один на всех. Топоры, пилы, лопаты, минимум посуды каждый хозяин вез с собой с Украины. Жили сразу в землянках, а когда построили баню, то освоил новую профессию пимоката и зимой катал валенки. За счет этого труда и удовлетворялись потребности семьи. Имел пару лошадей, две коровы, несколько овец и больше не старался приобретать, а занимался кузнечным ремеслом. Когда подошло время и построили для жилья все необходимое, начали строить в центре села церковь. А службу по воскресеньям совершали и до ее постройки. Илларион принимал активное участие в этих мероприятиях, но в пении ему не было равных. Когда построили церковь, он скомплектовал хор и трудился псаломщиком. Помогал священнику во время службы как диакон. По православному он был ревностным служителем церкви в деревне. Позже организовал при ней воскресную школу для обучения детей грамоте. К общественному труду приобщались и дети. Они с раннего возраста осваивали профессиональные знания и практические навыки всего того, что делал их отец. В 1909 году женился старший сын Митрофан на Агафье Диких. Тогда и построили дом по типу и образу уже построенных ранее другими жителями. В 1914 году отдают замуж Агафью Илларионовну за Григория Бабич. Они на соседней улице построили себе глинобитную избу. Остатки этого дома сохранились до наших дней. В 1928 г. Илларион Иванович овдовел и остался жить в семье старшего сына, которому перепоручил весь домашний труд и кузницу, а сам занялся пасекой и трудом в церкви. Когда пришла коллективизация, было разрушено все, что создано многолетним трудом каждого. Добровольно войти в колхоз Илларион с сыном не согласились, а было решено на семейном совете заняться кустарным ремеслом. Самым удобным посчитали для сына переезд в Подсинее, чтобы присмотреть место для проживания. Пока Митрофан присматривался и пробовал себя на другом месте, отца в деревне в это время принуждают вступить в колхоз. Им нужен специалист-кузнец. Они облагают его налогом, а из практики жизни известно, что когда человек не может уплатить налог да еще и не вступает в колхоз, его подводят под твердое задание. Не дожидаясь, когда его арестуют, Илларион Иванович решает оставить семью сына. Сказал, что пошел на пасеку, а сам покинул деревню и ушел в Подсинее к сыновьям. Агафья Алексеевна осталась с хозяйством одна в доме, Местные активисты через какое-то время выгрузили из амбара зерно, конфисковали имущество и скот, пасеку, дом. Выселили из дома семью, а в нем сначала сделали колхозную контору, затем медицинский пункт. Илларион Иванович некоторое время сторожил на Подсиненской горе на бахчах, а затем решил уйти в село Кавказское к знакомому священнику, и там в качестве сторожа при церкви коротал остаток жизни. В 1935 г. отошел в вечность и похоронен в с. Кавказском.

Есть в Идринском архиве, среди множества папок с личными делами репрессированных, и досье Иллариона Магдалина. Без отчества. В нем запись: «Лишить избирательного права как служителя религиозного культа». Все. А вот дела на его сына Луку в Идре нет. Он был арестован в Абакане и расстрелян.

В 1947 году сын Луки Илларионовича Алексей побывал на родине в Куреже. Три дня они с матерью шли пешком до села с санками. Может, что удастся поменять на продукты в деревне. И была тайная мысль: а может, и остаться. После посещения и разговора с родственниками эта мысль улетучилась. Вот что они услышали от своей родственницы: «Да, Олыксий, николы совсим дома и робыть. Тико то ничь и наша. А динь-диньской все на бази. Накружисся за динь, тодди и дома руци ни пыднимаюца. У хати заросло, як у кузни. Звесткы нымае. Ничь пы поскав бы та побылыв, так ничим. Ось побач, буно билыно билой глыной. В магазине ничего нэма, а в город ихать николы, та и ни с чим. Грошэй нэма, продавать нэма чего. Мняса трошкы е, так налог ще ны плачын. Молоко ны выношено, корова дае мало. Курыць ныма, а сэмдэсят штук отдай, дэхош быры. То ж надо за щось куппляты. Пороздывани уси, тай боси. Доходу ныма ни видкиля. На трудодни дають стикы, що хой им обыще. Щёт щё дають. Робылю, робылю, за щой сами не знаемо. Ны пийти бы на роботу, так гонють. Ны дають покою, а з нэи нымае толку».

Раньше, когда прослеживали жизнь конкретного человека, всегда говорили: «так ему написано на роду». Но почему-то для простого народа в нашей стране уж очень много было прописано боли, нищеты, убогости, а особенно страдания.

Бедная, многострадальная деревня! Потому-то над ней все кружит и кружит воронье... Как на свалке...

Василий Еременко, с. Куреж (АП)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Почему могут спускать колеса авто смотрите тут kamael.com.ua
Как снять комнату в коммунальной квартире здесь
Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru


Справочник телефонов. Идринское

Такси телефон. Идринское вызвать

Идринское, расписание автобусов

Объявления на форуме Идраонлайн Ну и погода в Идринском - Поминутный прогноз погоды