Copyright 2017 - Идринское

Удивительно коротким бывает лето! Кажется, только-только вчера пробился к солнышку первоцвет — ключ от лета, солнечная сторона луга заалела от изобилия жарков, закружило голову от аромата распустившейся черемухи и обворожительного лилейника, и вот уже на очереди летние цветы. Незабудка - голубенький цветочек с оранжевым сердечком, до чего же верное имя дали этому цветку, такое нежное, как и он сам.

Когда богиня цветов Флора появилась на Земле, она стала одаривать цветы именами. Всем цветкам дала имя, и хотела удалиться, но вдруг услышала слабый голосок: «Не забудь меня, Флора. Дай им не какое-нибудь имя». Оглянулась богиня — никого не видно. Снова хотела удалиться и вновь слышит: «Не забудь меня, Флора...». Пригляделась внимательно и увидела наконец голубенький цветок, совсем крохотный. «Хорошо, — сказала она. — Ты будешь называться Незабудкой. Я наделю тебя чудесной силой: станешь возвращать память тем людям, которые забудут близких, друзей, Родину». С тех пор, незабудка считается символом памяти, любви и верности.

Я недаром вспомнил эту легенду, легенду красивую, добрую и мудрую. Ведь она заставляет помнить то, что нужно и что дается человеку для жизни, учит разуму. А весна и лето для нас - это наши молодые годы, когда формируется мировоззрение и намечаются жизненные ценности. Ну и, конечно же, это время любви. Время первой любви, которую можно предать, но забыть нельзя. Хорошего в жизни всегда бывает мало, оно приходит неожиданно и уходит быстро, но еще долго, еще многие годы, а порой и всю жизнь мы помним - каждый свое лето. Так уж устроена человеческая жизнь, и порой бывает так, что это лето единственное, оставшееся в жизни и памяти.

То далекое предвоенное лето Маша помнила, как это было будто вчера. Короткие ночи, омут его карих глаз, горячие и нежные объятия, стук своего сердца. Потом будет война, и за все ее годы ни одной весточки от Николая, и только в 1948 году вернувшийся из плена его товарищ скажет: «...Я его видел. Вместе были у немца в концлагере в 44 году». И как-то виновато добавит: «...Я вот жив... его травили собаками...». Не знает и не помнит она, как прожила этот год. Снился почти каждую ночь и все тянул и тянул к ней руки из вонючего болота. И все просил: «Возьми меня. Возьми...». Осенью того же года и случилось то, что должно было случиться. Машинист молотилки Федор, потерявший жену и детей при эвакуации в начале войны, постучал в окно в один из вечеров. Она открыла ему, промокшему и слегка хмельному. В тот вечер так и не зажгла керосинку, наверное, чтобы обмануть себя и не видеть рядом другого, но отдать ему то, что хранила и берегла для одного единственного почти восемь лет. Утром растопила баню и долго со слезами смывала с себя то ли измену, то ли непосильную ношу одиночества и печали. Зайдя в дом, со дна сундука достала косынку, подаренную Николаем перед уходом на фронт, набросила на мокрые худые плечи. И будто бы не платок, а горячие руки любимого в последний раз обняли ее за плечи, растворили в себе и окунули в тот далекий и тысячу раз желанный миг любви...

С Николаем они были почти ровесники. В одно время, когда ей было лет десять и жива была мать, вместе посещали школу. Через год с небольшим мать слегла, долго и тяжело болела — стало не до учебы. Нужно было не только следить за хозяйством, но и ухаживать за меньшими, а их двое. Было тяжело и голодно. Отец от безысходности, а может, и от своей слабости много и часто пил и этим еще больше доводил семью. После смерти матери привел в дом мачеху. Женщина была с крутым характером, любила верховодить во всем и везде, и этот ее нрав испытали на себе все члены семьи. Через некоторое время и не без старания мачехи Машу определили в няньки в соседнюю деревню. Сколько было выплакано слез сестрами при расставании, да и во время коротких и нечастых посещений - одному Богу известно. В галактионовской семье ее не обижали, если бы не домогательства и не издевательства старшего хозяйского сына-переростка. Говорили, да и это было видно, что у него «не все дома». Приходилось все время давать отпор и всегда быть «начеку». И так целое лето до глубокой осени. Когда закончились работы и истек срок найма, перебралась домой. К тому времени мачеху забрали органы, как бы за пособничество колчаковцам в период гражданской войны, а младших детей определили в детский дом. Через некоторое время погибает отец, сорвавшись со стропил при строительстве магазина. По совету соседей, перебирается на жилье к тетке в Метихово и проживает там до начала финской войны. Дочь тетки выйдет замуж, и молодые приживутся в доме невесты. Все бы ничего, да через некоторое время сестра начнет ревновать мужа к ней, и Маша вернется в родное село. Родительского дома на улице Заозерной она не найдет, как и многих других. Неутихающий ветер перемен оставил свои следы на долгие годы. Активисты и нужные люди перешли жить в добротные дома кулаков, а в их избушки и мазанки заселились жители Малого Курежа, переселенцы с Поволжья и хлынувшие по деревням плотники, инструкторы-трактористы. В одну из таких избушек с глиняным полом и поселили Марию.

Определили ее вязальщицей снопов в звено, в котором работал и Николай на конной жатке, а погонщиком лошадей был Петро Жицкий. При первой же встрече Николай нашел ее повзрослевшей и даже похорошевшей и с этого момента робко, но дольше обычного стал задерживать на ней взгляд. Вскоре они стали встречаться чаще, и не только на работе. И так их отношения переросли в любовь, и они не могли жить друг без друга. Закончилась финская кампания, но в мире было неспокойно, и все поговаривали о неизбежности новой войны. С тревогой Маша думала о их будущем. Ведь ее возлюбленному к тому времени исполнилось восемнадцать, а призывной возраст перед началом войны был снижен с 21 года до восемнадцати лет, и он в любом случае мог попасть под мобилизацию. Это было тревожное время. Хотя войну и ждали, но в душе каждый надеялся, что не он... И вот уже объявлено, что военкоматы заработали на призыв, потянулись по дорогам России пешие и конные, с вещами и налегке...

Николаю вручили повестку на десятый день войны. Последние часы перед расставанием летели быстро, хотелось остановить время и отдать себя друг другу без остатка... Как все случилось, тогда они и не поняли, молча смотрели в ночное небо, и обоим казалось, что летят они между чужих и холодных звезд от земных дел, от этого запаха свежеубранного сена и от проклятой войны-разлучницы. Так они и появятся рука в руке с букетом незабудок к месту сбора для отправки на фронт. Конечно же, люди всё поймут и не осудят. Война спишет и не такое, горя и слез еще будет не меряно, придет срок. Он ушел, оставил ее ни женой и ни невестой, ушел как-то уж очень легко, как выходят покурить, не прикрыв за собой дверь, ушел, не сказав прощального слова. Так уходили многие — сразу думая, что ненадолго, а потом с надеждой вернуться. И кто-то из них вернется героем и будет отплясывать в начищенных до блеска трофейных сапогах в деревенской пыли, кое-кто геройски звенеть медалями и подмигивать уставшим от войны и одиночества вдовам, повзрослевшим за войну девчатам, а для кого-то война не закончится еще много лет.

В 1952 году освобождали из лагерей последних осужденных тройками НКВД - бывших прислужников фашистов, всякого рода предателей, тех, кто был в фашистском плену и не смог доказать, что Родине не изменял. Всякий люд выходил на свободу и на поселения. Из-за колючей проволоки выбросили не только здоровых, отсидевших по заслугам, но и людей невинных, с поломанными судьбами, не в меру озлобленных, и тысячи инвалидов. Заполонят они самые людные места в городах и райцентрах – железнодорожные вокзалы и поезда, аэровокзалы и рынки, превратятся в попрошаек. В том же году продававший на базаре мясо кузнец Федор хоть и гулеванил там неделю, но домой привез сенсационную новость. Будто бы знакомый паромщик Ленька Бушуев видел как-то на углу базара в городе уж очень похожего на Николая инвалида-побирушку. И будто бы этот инвалид с ним разговаривать не стал, отвернулся и глубже накинул на глаза кепку. «А чего ему от меня прятаться, - рассуждал Ленька. - Ни он мне не должен - ни я ему. Здесь что-то есть...» Через некоторое время обучающиеся на трактористов в Минусинске молодые курежане тоже в разговоре затронули эту тему. И что будто бы к одному из них, Михаилу, обратился уж очень схожий лицом на Кольку инвалид, назвав его по имени. Эта новость в один миг облетела деревню и приспустилась к женщинам, собравшимся у колодца. Услышав такую новость, Мария только и успела сказать: «Ох», свалилась прямо в сугроб с ведрами на коромысле. Долго ее приводили в чувство испугавшиеся соседки, а деревенский знахарь дед Муха поставил диагноз - нервное потрясение. Три дня она провалялась с высокой температурой, иногда теряла сознание и в бреду ее губы шептали знакомое нам имя.

русская история любви Вот казалось бы — остановись злодейка судьба, дай передохнуть человеку, пожалей. Так ведь нет — крепко зацепилась она за свою жертву. Уж очень ей понравилась красавица Мария и нужно извести ее до конца. Вроде бы и времени прошло более десяти лет, и все дальше уходило страшное время войны. С ним кажется, должны были уйти горечь утрат, тоска, должны бы забыться такие дорогие и теперь глядевшие, как в тумане и откуда-то издалека, глаза любимого человека. Жаль ей было не себя, а Федора. Он оказался добрым и порядочным. И как сказать, что ему принадлежит лишь тело, а душа — другому. А может, он и сам это чувствует. «Стерпится —слюбится» — есть древняя житейская поговорка, проверенная веками и сотнями тысяч судеб. Ее-то они и вспоминали, когда решили жить вместе. Кажется, все стало на свои места. Подрастал сын-поскребыш. Откуда-то набрались силы и здоровье для него. Был маломальский достаток в семье и уважение односельчан. «Федя», — говорила она, глядя виновато на мужа. — Я только посмотрю ему в глаза. Только узнаю, что это он и что жив. Я тебя не брошу...». Что можно ответить мужу после таких слов. Эх, знать бы ей и ему, что рвется она не на встречу со своей любовью и молодостью и что этого не будет никогда, а рвется и стремится она навстречу смерти.

Кое как дождалась весны и по первому теплу отправилась в город. На третий день добралась до Городка. На речке ледоход, паромная переправа еще не началась.

Пронесется над землей еще один год, распустятся и завянут цветы, порадовав людей своей красотой. Среди множества цветов будут и незабудки. «Не забудь меня», — напомнят они людям о тех, кто рядом, кто был когда-то рядом, и тех, кого нет... Людская молва, а может, и незабудки донесут до Николая печальную весть о гибели Марии, которая стремилась птицей к нему. Доберется он с помощью добрых людей до Тубы, и там, возле места гибели ее, еще пуще заноет и захлебнется горем его уставшее сердце. Разопьют бутылку вина с паромщиком Бушуевым, и поведает он Леньке о своей жизни, про нечеловеческие испытания, выпавшие ему за десятерых. И станет ясно даже бесшабашному паромщику, что выжить Николаю помогла вера и любовь. Он любил всю жизнь эту единственную женщину в своей жизни, и как уважающий себя, не мог дать повод судить себя другим за плен, за свой советский лагерь; и даже тогда, когда потерял ноги на «северах», в первую очередь думал о ней, хотел избавить ее от страданий и не сообщал о себе.

Долго сидел инвалид на своей деревянной каталке на самом краю палубы парома и все вглядывался в блики на поверхности, в темную синеву воды, в которой, кажется, еще можно было увидеть ее глаза, в которых упрек: «Что же ты, Коля, меня погубил. Ведь я тебя любила». Слез не было. Да и откуда им взяться — все выплакано давно. Попросил паромщика опустить в воду букет незабудок и долго-долго смотрел ему в след, смотрел, как он терял по цветку в пути, как люди свои годы по жизни.

Любители и знатоки цветов утверждают, что цветы в природе существуют, как совместимые, так и несовместимые. А еще говорят, что незабудки несовместимы с ландышем. А я не верю. Как может незабудка — символ памяти, любви и верности — быть несовместимой с ландышем, которому присущи чистота, любовь и грусть. Не верю!

Василий Еременко, с. Куреж

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить



Справочник телефонов. Идринское

Идринское, расписание автобусов

Объявления на форуме Идраонлайн Ну и погода в Идринском - Поминутный прогноз погоды